АналитикаЭкономикаДата публикации: 13 марта 2026

Первый за пять лет минус: спад капвложений России в 2025 году и переход от расширения мощностей к их поддержанию

13 марта 2026 года «Коммерсантъ» опубликовал разбор Артема Чугунова, в центре которого стоит цифра, меняющая привычный нарратив об инвестиционном буме последних лет: по данным Росстата, инвестиции в основной капитал в 2025 году сократились на 2,3% в реальном выражении, и это первый годовой спад за пять лет. Как показывает разбор „Коммерсанта“, за минусом 2025 года стоит не разовый сбой статистики, а смена режима: экономика России переходила от расширения производственных мощностей к их поддержанию, и этот переход виден одновременно в квартальной динамике, в отраслевой структуре вложений и в ответах компаний на вопросы регулятора. Настоящий анализ проходит по всем линиям этой картины — от годового минуса до инвестиционных планов февраля 2026 года — и показывает, почему спад капвложений следует читать как структурный сигнал, а не как статистическую случайность.

Первый минус за пять лет

Годовая цифра Росстата выглядит скромно на фоне предшествующих лет, но именно контраст с ними превращает её в событие. Три года подряд инвестиции в основной капитал росли темпами, которые для крупной зрелой экономики считаются высокими: в 2022 году плюс 6,7%, в 2023 году плюс 9,8%, в 2024 году плюс 8,4%. На такой траектории минус 2,3% в 2025 году означает не замедление роста, а разворот знака — первый за пять лет годовой спад после непрерывной восходящей серии.

• 2022 год: плюс 6,7% в реальном выражении;
• 2023 год: плюс 9,8%;
• 2024 год: плюс 8,4%;
• 2025 год: минус 2,3% — первый годовой спад за пять лет.

Ещё красноречивее квартальная траектория, потому что она показывает не точку, а направление движения. Первый квартал 2025 года ещё продолжал инерцию инвестиционного бума: плюс 6,5% год к году. Во втором квартале рост сменился минусом в 1%, в третьем спад углубился до 4,3%, в четвёртом — до 5,3%. Иными словами, каждый следующий квартал года оказывался хуже предыдущего, и в 2026 год экономика вошла с ускоряющимся, а не затухающим минусом.

1. первый квартал 2025 года: плюс 6,5% год к году;
2. второй квартал 2025 года: минус 1%;
3. третий квартал 2025 года: минус 4,3%;
4. четвёртый квартал 2025 года: минус 5,3%.

Такая форма спада — постепенное углубление от квартала к кварталу — отличается и от обвального кризисного провала, и от мягкой паузы в середине цикла. Она характерна для ситуаций, в которых исчерпывается сам источник роста: проекты, запущенные на волне прежних лет, достраиваются и выходят из статистики ввода, а новых стартов оказывается недостаточно, чтобы компенсировать выпадение старых. Именно эту механику и предстоит проследить по остальным линиям годового разбора.

Прогноз, который не сбылся

Масштаб неожиданности виден из сопоставления факта с ожиданиями. Консенсус-прогноз «Интерфакса», собранный в конце декабря, предполагал рост инвестиций в основной капитал на 0,7% по итогам 2025 года; Минэкономики в сентябре 2025 года ожидало плюс 1,7%. Фактические минус 2,3% означают расхождение с консенсусом примерно в три процентных пункта, а с сентябрьской оценкой министерства — около четырёх. Для показателя, который обычно движется плавно и инерционно, это ошибка прогноза иного порядка, чем привычные десятые доли процента.

Показательно и то, кто именно ошибся и в какую сторону. Ошиблись не отдельные пессимисты, а все наблюдатели сразу: и рыночный консенсус конца декабря, и ведомственный прогноз сентября, и тот и другой предполагали продолжение роста, пусть и умеренного. Это означает, что в конце 2025 года аналитики недооценили скорость, с которой жёсткая денежно-кредитная политика и охлаждение внутреннего спроса доедают инвестиционную активность. Ошибка прогноза такого размера — не техническая деталь отчётности, а признак того, что в экономике сменился режим, который модели и опросы конца года ещё не успели поймать.

Важна и природа расхождения. Консенсус «Интерфакса» собирался в конце декабря, когда четвёртый квартал с его минус 5,3% ещё не был измерен Росстатом, а сентябрьская оценка Минэкономики опиралась на данные первой половины года, когда инерция бума ещё тянула показатель вверх. Оба прогноза экстраполировали траекторию, которая к моменту их публикации уже сменилась: квартальная динамика развернулась во втором квартале 2025 года, то есть за несколько месяцев до сентябрьской оценки министерства и почти за полгода до декабрьского консенсуса. Прогнозы не увидели разворот не потому, что были небрежны, а потому, что сам разворот оказался быстрым и произошёл внутри года, а не на его границе.

Официальные чтения: плата за дезинфляцию и спрос вблизи максимума

Первое официальное объяснение дал министр экономического развития Максим Решетников в феврале 2026 года на заседании комитета Госдумы: замедление инвестиционной активности он назвал «естественной платой за снижение инфляции» в условиях жёсткой денежно-кредитной политики. В этой логике спад капвложений — не авария, а счёт, выставленный дезинфляцией: дорогие деньги охлаждают спрос, а вместе с ним и потребность компаний в новых мощностях.

Второе чтение принадлежит Банку России. Регулятор указывает на охлаждение внутреннего спроса как на причину спада и одновременно подчёркивает, что уровень капвложений «остался вблизи максимума последних лет». Эти два утверждения важно держать вместе. Охлаждение спроса объясняет направление движения, а близость к максимуму — его масштаб: спад идёт от высокой базы, и даже после минус 2,3% экономика остаётся на одном из пиковых уровней инвестиционной активности последних лет.

Соединённые, два официальных чтения задают рамку для всего дальнейшего анализа. Если спад — это плата за дезинфляцию при жёсткой денежно-кредитной политике, то его глубина и длительность зависят от траектории ставки и внутреннего спроса. Если же уровень вложений остаётся вблизи максимума, то речь идёт не о разрушении инвестиционного процесса, а о его перестройке. Именно перестройку, а не обвал, и показывают структурные данные года.

Структура спада: кто сокращал, а кто продолжал вкладывать

Спад 2025 года не был всеобщим. По оценке Банка России, заметнее всего капвложения сокращались в транспорте, строительстве и сельском хозяйстве — отраслях, наиболее чувствительных к стоимости заёмных денег и к состоянию конечного спроса. Транспорт и строительство живут длинным кредитным плечом и отложенным спросом, сельское хозяйство — сезонным циклом и маржой, съеденной издержками; для всех трёх дорогая денежная политика 2025 года оказалась прямым тормозом инвестиционных программ.

На этом фоне обрабатывающие производства показали рост на 11% год к году. Но и здесь источник роста специфичен: Банк России связывает его с государственным спросом и импортозамещением. Иными словами, плюс обработки — это не рыночная волна частных инвестпроектов, а заказ, формируемый и финансируемый преимущественно государством. Дивергенция между минусом в транспорте, строительстве и сельском хозяйстве и плюсом в обработке описывает экономику, в которой инвестиционный спрос всё заметнее концентрируется там, где его поддерживает бюджет.

• наиболее заметный спад капвложений — в транспорте, строительстве и сельском хозяйстве;
• обработка выросла на 11% год к году на государственном спросе и импортозамещении;
• доля вложений в жилые здания и объекты интеллектуальной собственности выросла;
• доля машин и оборудования в структуре инвестиций сократилась.

Отдельного внимания заслуживает сдвиг внутри самой структуры вложений: выросла доля вложений в жилые здания и объекты интеллектуальной собственности, тогда как доля машин и оборудования сократилась. Для темы этого анализа это, возможно, самая важная строка года. Машины и оборудование — та часть капвложений, которая непосредственно создаёт производственные мощности; жильё и интеллектуальная собственность решают иные задачи. Когда структура сдвигается от машин к жилью и нематериальным активам, экономика буквально вкладывает меньше в то, что расширяет выпуск, и больше в то, что его не расширяет.

Предложение инвесттоваров: 88,2% от уровня середины 2024 года

Спросовую картину дополняет и подтверждает сторона предложения. По расчётам ЦМАКП, предложение инвестиционных товаров к концу 2025 года составляло 88,2% от уровня середины 2024 года. Это означает, что с рынка инвесттоваров ушла примерно восьмая часть предложения: сокращались не только спрос на оборудование и строительные материалы, но и их выпуск и поставка.

Начало 2026 года эту линию не переломило: по оценке ЦМАКП, производство инвесттоваров в январе сократилось на 7,2% месяц к месяцу с учётом сезонности. Январский минус такого размера после четырёх кварталов углубляющегося годового спада говорит о том, что производители инвестиционных товаров продолжают подстраивать выпуск под сжавшийся рынок, а не готовятся к его восстановлению.

Взаимосвязь спроса и предложения образует здесь петлю, важную для любого прогноза. Меньше инвестпроектов — меньше заказов на инвесттовары; меньше выпуск инвесттоваров — дороже и дольше любое новое строительство и оснащение; дороже оснащение — меньше новых проектов. Разорвать эту петлю способен только внешний импульс: смягчение денежно-кредитной политики, оживление конечного спроса или новая волна государственного заказа. Ни одного из этих импульсов данные начала 2026 года пока не показывают.

От расширения к поддержанию: опросы как структурный сигнал

Ключевой ответ на вопрос, что именно произошло с инвестициями, дают опросы предприятий. По данным мониторинга Банка России, поддержание существующих мощностей в 2025 году называли своей инвестиционной стратегией около 60% компаний, модернизацию — 42%, расширение — лишь 28%. Расклад красноречив: поддержание — стратегия уверенного большинства, расширение — стратегия меньшинства, уступающая по распространённости даже модернизации.

• поддержание существующих мощностей — около 60% компаний;
• модернизация — 42% компаний;
• расширение производства — 28% компаний.

Тот же мониторинг Банка России фиксирует и причину такой расстановки приоритетов: доля жалоб предприятий на недостаточный спрос за год выросла на 7 процентных пунктов, до 22%. Когда более пятой части компаний прямо говорит об отсутствии спроса, логика «сначала загрузить имеющееся, потом думать о новом» становится доминирующей. Расширение мощностей в условиях недостаточного спроса — не инвестиция, а осознанный риск.

Независимое подтверждение даёт опрос ИНП РАН: 65% промышленных предприятий называют главными препятствиями для инвестиций неопределённость, высокие ставки и доступность оборудования. Три названных барьера складываются в единую формулу выжидания: непонятно, каким будет спрос и правила игры; дорого занимать; сложно купить нужное оборудование. При таком наборе ограничений рациональная стратегия фирмы — отложить новый проект и поддерживать действующее производство, что в точности и показывают цифры опроса Банка России.

Именно здесь годовой минус 2,3% перестаёт быть просто цифрой цикла. Если бы спад был лишь следствием дорогой деньги, он выглядел бы как пауза: компании откладывали бы проекты, но сохраняли бы намерение расширяться. Опросы показывают иное: намерение расширяться стало стратегией меньшинства, а поддержание мощностей — нормой для большинства. Это и есть структурный сигнал 2025 года: инвестиционная модель экономики сместилась от расширения к поддержанию.

Прибыльная база инвестиций: минус 3,9% и собственные средства на максимуме

Финансовый фундамент инвестиционного процесса в 2025 году тоже просел. По данным Росстата, без учёта малого бизнеса, банков и государственных учреждений, финансовый результат предприятий сократился на 3,9% год к году. Отраслевые детали объясняют, где именно образовалась дыра в прибылях: угольная отрасль завершила год с убытком в 408 млрд рублей, а прибыль нефтегазового сектора упала на 64%, до 1,9 трлн рублей.

• финансовый результат предприятий в целом: минус 3,9% год к году;
• угольная отрасль: убыток 408 млрд рублей;
• нефтегазовый сектор: минус 64%, до 1,9 трлн рублей прибыли.

На этом фоне особенно выразительна вторая финансовая цифра года: доля собственных средств в капитальных инвестициях достигла около 59% — исторического максимума, выше которого был только показатель 1997 года. Парадокс здесь лишь кажущийся. Собственные средства занимают в инвестициях рекордную долю не потому, что прибыли растут, а потому, что альтернатива — заёмные деньги — стала слишком дорогой при жёсткой денежно-кредитной политике, а прибыльные отрасли-доноры сжали свой вклад. Инвестиции 2025 года финансировались в основном из сжимающейся прибыли, и это ещё одно объяснение их избирательности: из собственной прибыли в первую очередь оплачивается поддержание действующего, а не строительство нового.

Вход в 2026 год: планы, которые хуже кризисных

Данные начала 2026 года показывают, что перелом если и намечается, то не в настроениях бизнеса. По оценке ИНП РАН, сводный показатель инвестиционных планов промышленных предприятий в феврале 2026 года опустился на 35 пунктов; сильнее пессимизм был только в ноябре 2025 года, когда он достиг худших значений со времён кризиса 2008–2009 годов. Иными словами, февральские планы бизнеса лишь немного лучше ноябрьского провала, сопоставимого по глубине пессимизма с эпохой мирового финансового кризиса.

Прогнозы на 2026 год продолжают эту линию. Минэкономики ожидает сокращения инвестиций в основной капитал на 0,5%, консенсус «Интерфакса» — нулевого изменения. Даже самый оптимистичный из двух сценариев означает стагнацию: после минус 2,3% в 2025 году ноль в 2026 году — это не возврат к росту, а лишь остановка спада. Прогноз министерства и вовсе прямо закладывает второй год снижения подряд.

Для смены режима, о которой говорилось выше, это означает простую вещь: чтобы поддержание мощностей снова сменилось расширением, должны измениться не отдельные показатели, а весь набор условий — спрос, ставка, определённость правил и доступность оборудования. Пока февральские планы бизнеса на 35 пунктов ниже привычной нормы, а предложение инвесттоваров продолжает сокращаться, оснований ждать такого разворота уже в 2026 году данные не дают.

Итог: экономика поддержания мощностей

Сведённые вместе, линии 2025 года рисуют не кризис инвестиций, а смену их модели. Годовой минус 2,3% при уровне вложений вблизи максимума последних лет; углубляющийся квартальный спад от плюс 6,5% до минус 5,3%; расхождение факта с консенсусом примерно на три процентных пункта; минус в транспорте, строительстве и сельском хозяйстве при плюсе 11% в обработке на государственном спросе; сдвиг структуры вложений от машин и оборудования к жилью и интеллектуальной собственности; предложение инвесттоваров на уровне 88,2% от середины 2024 года; поддержание мощностей как стратегия около 60% компаний против 28% расширения; финансовый результат минус 3,9% при рекордной с 1997 года доле собственных средств; февральские инвестиционные планы минус 35 пунктов и прогноз на 2026 год от минус 0,5% до нуля.

Каждая из этих цифр по отдельности допускает циклическое объяснение. Вместе они складываются в структурный сигнал: российский инвестиционный цикл перешёл от расширения производственных мощностей к их поддержанию. Такой режим может быть долгим и относительно безболезненным — уровень вложений остаётся высоким, обработка растёт на государственном заказе, — но он означает, что прирост мощностей, на котором держался выпуск прежних лет, перестаёт воспроизводиться. Вопрос 2026 года поэтому не в том, выйдет ли годовой показатель в плюс, а в том, когда и при каких условиях поддержание снова сменится расширением. Пока ответ на этот вопрос дают не прогнозы, а опросы: бизнес выбирает беречь то, что есть.