Сюнто-2025 под критическим взглядом: почему лучший раунд зарплатных переговоров с 1991 года назвали повышением «без импульса»
Раунд весенних коллективных переговоров об оплате труда 2025 года, известный в Японии как сюнто (shunto), завершился средним повышением 5,25% по 5 162 компаниям, вошедшим в итоговую сводку Японской конфедерации профсоюзов Рэнго (Rengo), — сильнейшим результатом с 1991 года и вторым подряд раундом необычно крупных уступок работодателей. Однако тот же раунд, давший максимум за 34 года, получил и одну из самых резких критических оценок последних лет: в апрельской колонке Такахидэ Киути из Nomura Research Institute (NRI) доказывал, что повышения 2025 года «не набирают импульса», лишь следуя за инфляцией, а не возвращая домохозяйствам утраченную покупательную способность. Настоящий разбор сопоставляет итоговую сводку с этой критикой и спрашивает, что означает расстояние между двумя прочтениями для Банка Японии, для потребительского спроса и для долгого выхода страны из «потерянных десятилетий».
Итоговая сводка: 5,25% и максимум за 34 года
Окончательную цифру сюнто-2025 принесла итоговая сводка Рэнго, о которой газета «Джапан таймс» (The Japan Times) сообщила 4 июля 2025 года в публикации об итогах раунда. По 5 162 компаниям, соглашения которых агрегирует конфедерация, — а это примерно семь миллионов членов профсоюзов, — среднее согласованное повышение оплаты труда составило 5,25%. Это наивысший итоговый показатель с 1991 года, и он подтверждает: раунд 2024 года, уже пробивший многолетний потолок, был не разовой вспышкой, а вторым годом заново разгоняющегося зарплатного цикла.
Итоговая цифра тем не менее ниже предварительного подсчёта, опубликованного Рэнго в марте, — 5,46%. Такой разрыв нормален: ранние сводки смещены в сторону крупных экспортёров с сильными профсоюзами, которые отвечают первыми и соглашаются на большее, тогда как результаты малых и средних фирм подтягиваются позже и тянут среднее вниз. Поэтому направление движения между двумя подсчётами само по себе несёт информацию о том, где именно сосредоточена сила раунда.
Ключевые показатели раунда 2025 года в итоговой сводке выглядят так:
- среднее согласованное повышение по 5 162 компаниям — 5,25%, максимум с 1991 года;
- предварительная мартовская сводка — 5,46%, позже снизившаяся по мере отчётности малых фирм;
- повышение для работников малых фирм — 4,65% против 4,45% годом ранее;
- охват сводки — около семи миллионов членов Рэнго.
Структура раунда объясняет, почему цифры приходят волнами. Сюнто — не одни переговоры, а последовательность: профсоюзы подают согласованные требования в начале года, крупнейшие компании отвечают первыми в марте, затем следующие круги ответов весной вовлекают меньших работодателей, а Рэнго агрегирует результаты на каждом этапе и публикует итоговую сводку, когда отчитается «длинный хвост». Мартовские 5,46% — поэтому снимок передней части раунда, третий круг с его 5,42% — снимок его основной массы, а июльские 5,25% — устоявшееся целое. Каждая из трёх цифр отвечает на немного иной вопрос, и значительная часть кажущегося спора между торжествующими и критическими прочтениями исчезает, как только вопрос за каждой цифрой назван явно.
Взятая сама по себе, эта сводка — триумф профсоюзного движения. Среднее соглашение на 5,25% в экономике, три десятилетия привыкавшей примерно к одному проценту, — событие структурное, а не статистический шум. Это и та цифра, на которую Банк Японии и правительство ссылаются как на доказательство того, что цикл «зарплаты — цены» наконец повернулся. Критическое прочтение, однако, начинается ровно там, где заканчивается заголовочная цифра.
Апрельское контрпрочтение: рекорд, которому «не хватает импульса»
За три месяца до итоговой сводки Такахидэ Киути, экономист Nomura Research Institute (NRI) и бывший член правления Банка Японии, опубликовал 11 апреля 2025 года колонку с прямым заголовком: повышения оплаты труда по итогам сюнто, писал он, не набирают импульса. Его аргумент состоял не в том, что повышения малы в номинальном выражении — по историческим меркам они велики, — а в том, что они малы относительно того, что японские домохозяйства уже потеряли, и относительно инфляции, которую должны были обогнать.
Доказательная база Киути опиралась на сводку третьего круга раунда, охватывающую основную массу договорившихся профсоюзов. Вместе с регулярными возрастными надбавками, которые японские работники получают автоматически каждый год, среднее повышение третьего круга составило 5,42%. Если же исключить автоматические надбавки и смотреть только на базовую ставку — ту часть, которая и есть предмет торга, — цифра падала до 3,82%. Оба показателя превышали сопоставимые значения 2024 года, 5,24% и 3,63%, так что раунд стал улучшением год к году. Но улучшение это, в формулировке Киути, было улучшением степени, а не качества.
Оптика базовой ставки
Различие между совокупной цифрой и цифрой базовой ставки — аналитическая петля всего спора. Традиционная японская система оплаты труда даёт работнику автоматическую ежегодную надбавку по мере возраста и стажа; она приходит независимо от того, уступило ли руководство что-либо за столом переговоров. Компонент базовой ставки (base-up) — единственная часть соглашения, отражающая подлинный переток из прибыли в оплату труда. Раунд поэтому может дать крупную заголовочную цифру, при которой переговорная сердцевина этой цифры остаётся скромной.
В этой оптике раунд 2025 года выглядит не прорывом, а продолжением. Повышение базовой ставки на 3,82% против 3,63% годом ранее — реальный прогресс, но прогресс, измеряемый десятыми долями процентного пункта, и он ниже темпа инфляции, размывавшей реальные доходы в предшествующие годы. Именно в этом смысле повышения, по словам Киути, «просто следуют за высоким темпом инфляции», а не ведут его.
Разрыв с МСП, который продолжает расширяться
Вторая опора критического прочтения — разрыв между крупными и малыми работодателями. В сводке третьего круга профсоюзы крупных фирм — с 300 и более членами Рэнго — согласовали в среднем 5,44%, тогда как профсоюзы малых и средних фирм, где членов меньше 300, остановились на 5,00%. Итоговая сводка говорит о том же с другой стороны: работники малых фирм получили 4,65% против 4,45% годом ранее — всё ещё заметно ниже среднего в 5,25%.
Разрыв важен потому, что малые фирмы нанимают большинство рабочей силы Японии. Зарплатный цикл, сильный в ядре крупных экспортёров и слабый на периферии малых фирм, поднимает национальное среднее, не поднимая пропорционально медианное домохозяйство. Вывод Киути состоял в том, что разрыв уровней оплаты труда между крупными и малыми фирмами «лишь расширяется дальше», — оценка, превращающая рекордный заголовок в историю неравномерного распространения, а не широкого восстановления.
Причины разрыва структурны, и потому он устойчив. У малой фирмы повышение оплаты труда съедает долю выручки, которую крупный экспортёр перекладывает в цену экспортного контракта; у неё меньше запас прочности по марже и меньше переговорная сила перед собственными заказчиками. Пока цены на её продукцию отстают от её зарплатного фонда, каждое новое соглашение даётся ей тяжелее предыдущего — и диффузия рекорда вглубь экономики идёт медленнее, чем сам рекорд.
Зарплаты, догоняющие цены: арифметика реальной оплаты труда
Решающая проверка любого зарплатного раунда — не номинальный процент, а то, что он делает с покупательной способностью после вычета цен. По этой проверке весна 2025 года всё ещё была периодом спада. Реальная оплата труда — номинальная с поправкой на потребительские цены — снизилась на 2,8% в январе и на 1,2% в феврале согласно данным министерства труда, на которые опиралась апрельская колонка. Работник, чья оплата выросла в апреле, до этого момента месяцами отставал от цен.
Арифметика восстановления выстраивается в определённую последовательность, и эта последовательность объясняет, как рекордный номинальный раунд сосуществует с продолжающимся реальным спадом:
- инфляция опережала зарплатные соглашения весь 2024 год и в начале 2025-го, уводя реальную оплату труда в отрицательную зону;
- соглашения 2025 года, заключённые весной, начинают доходить до расчётных листков лишь с апреля;
- поскольку повышения лишь следовали за текущим темпом инфляции, реальная оплата труда оставалась отрицательной, пока новые выплаты не обогнали индекс цен;
- по оценке Киути, этот перелом наступает лишь к середине года и ближе к лету, оставляя первые месяцы 2025-го в реальном спаде.
В годовом измерении колонка ожидала среднего повышения оплаты труда 2025 года вместе с регулярными надбавками около 5,3% против 5,1% в 2024 году, тогда как совокупные денежные выплаты — более широкая мера номинальной оплаты — должны были прибавить примерно 3,1%. Ни одна из этих цифр не является реальным приростом того размера, который подразумевает заголовочные 5,25%. Вердикт колонки поэтому состоял в том, что раунд, каким бы крупным он ни был в номинале, «недостаточен», чтобы возместить реальный доход, уже отданный домохозяйствами.
Важно и то, чего в этих оценках нет: ни одна из них не обещает быстрого возмещения потерь инфляционных лет. Колонка прямо называет повышения недостаточными для того, чтобы вернуть домохозяйствам уже утраченный реальный доход, — то есть раунд 2025 года в её оптике работает как частичная компенсация текущего давления цен, а не как реституция прошлого. Для домохозяйства разница принципиальна: первое улучшает статистику и настроение, второе меняет бюджет.
Что означает разрыв для Банка Японии
Для Банка Японии сюнто — не любопытство из сферы труда, а входной параметр политики. Довод центрального банка в пользу нормализации, уходящей от десятилетий сверхмягких денег, опирается на существование добродетельного цикла «зарплаты — цены»: фирмы повышают оплату труда, домохозяйства тратят, цены растут от спроса, а не от импортных издержек, и более высокие цены в свою очередь оправдывают более высокие зарплаты. Раунд, в котором зарплаты лишь следуют за ценами, а не ведут их, даёт этому циклу более слабое доказательство, чем предполагает заголовочная цифра.
Поэтому состав соглашения важен не меньше его размера. Повышения базовой ставки — компонент, с наибольшей вероятностью сохраняющийся в следующих раундах и питающий устойчивый внутренний спрос; возрастные надбавки истекают вместе с когортой, которая их получила. Точно так же распространение на малые фирмы — проверка того, охватывает ли цикл всю экономику или ограничен экспортным ядром. По обеим меркам раунд 2025 года стал улучшением относительно 2024-го, но не трансформацией, — именно на этой нюансировке настаивает критическое прочтение.
Практический вывод — скорее терпение, чем разворот. Зарплатный раунд, следующий за инфляцией, всё же снимает часть дефляционного груза, определявшего потерянные десятилетия, и второй подряд сильный раунд поддерживает жизнь цикла. Но сам по себе он не демонстрирует самоподдерживающейся динамики «зарплаты — цены», которую центральному банку нужно увидеть, прежде чем считать нормализацию состоявшейся.
Два развития событий существенно укрепили бы доказательную базу. Первое — компонент базовой ставки, удержавшийся в следующем раунде около уровня 2025 года или выше: это показало бы, что переговорная сердцевина цикла устойчива, а не является разовой догоняющей выплатой. Второе — сужение, а не расширение разрыва между ярусами крупных и малых фирм: это показало бы, что цикл проходит через цепочки поставок и локальные экономики, где получает оплату большинство работников. Без этого зарплатные данные будут поддерживать нормализацию лишь постепенно, и критическое прочтение сохранит силу.
Потребление и долгий выход из потерянных десятилетий
Потребительский спрос домохозяйств — та точка, в которой зарплатный раунд либо становится экономическим восстановлением, либо остаётся статистическим. Для домохозяйства процент соглашения важен меньше, чем расстояние между расчётным листком и кассой: пока реальная оплата труда падает, любой номинальный прирост поглощается ценами прежде, чем успеет стать расходом. Суждение апрельской колонки о том, что повышений недостаточно для возмещения прошлых потерь реального дохода, несёт поэтому прямое потребительское следствие: домохозяйства должны сначала вернуть землю, потерянную в инфляционные годы, и лишь затем зарплатный цикл сможет выразиться в спросе. Линия реальной оплаты труда, остававшаяся отрицательной до конца весны и пересекающая ноль лишь к середине года, означает восстановление потребления постепенное и отложенное, а не немедленное.
Поведение домохозяйств в инфляционные годы добавляет аргументов осторожности. Японские потребители провели период роста цен, расходуя сбережения и переходя на более дешёвые замены, и их уверенность следует за реальной оплатой труда гораздо внимательнее, чем за номинальными соглашениями. Отсюда и форма ожидаемого восстановления: не всплеск расходов вслед за апрельскими повышениями, а медленное возвращение привычек потребления по мере того, как реальная линия пересекает ноль и удерживается выше него.
Неравномерная география раунда усиливает осторожность. Поскольку малые фирмы — а в них занято большинство работников — согласовали повышения ниже среднего, прирост оплаты медианного домохозяйства отстал от прославленных 5,25%. Потребление же определяет медианное домохозяйство, а не среднее по экспортному сектору. Пока ярус малых фирм не сократит разрыв, национальная цифра соглашения будет преувеличивать ту платёжеспособность, которую создаёт.
На более длинном горизонте раунд 2025 года лучше читать как веху внутри перехода, а не как его завершение. Два подряд сильных раунда начинают восстанавливать три десятилетия зарплатного застоя, и компонент базовой ставки, приближающийся к четырём процентам, — явление, которого Япония не видела поколение. Но потерянные десятилетия были определены дефицитом реального дохода, а номинальный рекорд, лишь следующий за ценами, возмещает этот дефицит медленно. Выход, в этом прочтении, начался — и измеряется годами, а не одной весной.
Вердикт двух прочтений
Итоговая сводка и апрельская критика не противоречат друг другу по факту; это два измерения одного раунда, снятые разными приборами. Сводка измеряет то, о чём договорились, и по этой мере 2025 год стал сильнейшим сюнто с 1991 года. Критика измеряет то, что соглашение покупает, и по этой мере оно возвращает покупательную способность лишь частично и лишь в конце года.
Удержанные вместе, два прочтения дают связную картину: зарплатный цикл, который подлинно разогнался на вершине, который неравномерно распространяется к малому большинству фирм и который обгоняет цены лишь впритык. Индикаторы, которые решат, за каким прочтением останется история, уже видны в самом раунде — компонент базовой ставки, разрыв между крупными и малыми фирмами и траектория реальной оплаты труда во втором полугодии 2025-го. По этим трём линиям рекордные 5,25% — начало, а не вердикт.
Оставить комментарий