АналитикаЭкономикаДата публикации: 3 марта 2026

Рекордные 26% листингованных компаний Китая, как ожидается, завершат 2025 год с чистым убытком: что доля убыточных эмитентов говорит о недвижимости, потреблении и прогнозе дефляции на 2026 год

Когда листингованные компании Китая закрывают книги 2025 года, примерно каждая четвёртая из них, как ожидается, впишет в отчётность чистый убыток. Рекордные 26% листингованных компаний страны, по оценочному опросу, о котором «Семафор» (Semafor) сообщило через «Яху Файнанс» (Yahoo Finance) 3 марта 2026 года, должны отчитаться о чистом убытке по итогам года. Материал возводит эту волну убытков к затянувшемуся спаду на рынке недвижимости, который потянул за собой потребление, отмечает, что многолетние обещания Пекина побороть слабеющие потребительские расходы пока дали мало результата, и сопоставляет долю убыточных компаний со структурным фактом: частное потребление в стране остаётся ниже 40% валового внутреннего продукта против 50–70% у стран «Группы семи» (G7). Добавьте сюда чрезмерную конкуренцию — в стране насчитывается более 100 производителей электромобилей, — и получится экономика, которая, по прогнозу экспертов «Евразия Груп» (Eurasia Group), в 2026 году глубже скользнёт в дефляционную спираль. Этот анализ разбирает долю в 26% по частям: что она измеряет, почему за ней стоит недвижимость, что разрыв в потреблении говорит о модели роста, как перепроизводство превращает конкуренцию в снижение цен и почему прогноз по дефляции на 2026 год теперь несёт последствия и за пределами страны.

Рекорд в красном: что на самом деле измеряет доля в 26%

Опубликованные факты, стоящие за оценкой, достаточно компактны, чтобы перечислить их полностью:

• рекордные 26% листингованных китайских компаний, как ожидается, отчитаются о чистом убытке за 2025 год;
• это оценочный опросный прогноз итогов года, а не завершённый подсчёт сданной отчётности;
• названная причина — затянувшийся спад на рынке недвижимости, потянувший за собой потребление;
• частное потребление как доля ВВП остаётся ниже 40% против 50–70% у стран G7;
• чрезмерная конкуренция, примером которой служат более 100 производителей электромобилей, усилила опасения дефляции;
• эксперты «Евразия Груп» (Eurasia Group) прогнозируют углубление дефляционной спирали в 2026 году.

Три свойства этого числа заслуживают внимания раньше любых интерпретаций. Первое — оно рекордное: материал описывает долю убыточных компаний в 26% как самую высокую из зафиксированных опросом, а значит, 2025 год — не очередной слабый год в знакомом диапазоне, а выход за его пределы. Второе свойство — широта. Это доля компаний в минусе, а не мера глубины этого минуса: четверть рынка, несущая убытки, говорит о том, что слабость распределена по отраслям, формам собственности и регионам, а не сосредоточена в нескольких крупных списаниях. Широта важна для политики, потому что массовые убытки одновременно размывают налоговую базу, занятость и качество кредитов. Третье свойство — статус: это оценка, опубликованная, когда отчётность ещё закрывается, поэтому итоговый подсчёт может сдвинуться в любую сторону. Что не сдвинется, так это порядок величины — каждая четвёртая компания по арифметике самого материала, — а это слишком много, чтобы оказаться погрешностью округления.

Столь же важно быть точными в том, что означает чистый убыток. Компания фиксирует чистый убыток, когда после всех статей затрат — производство, зарплаты, проценты, налоги, обесценения — выручка года не покрывает расходов. Итоговая строка поэтому оказывается последним рубежом, который падает: компания может какое-то время терпеть слабые цены за счёт маржи, денежных резервов или кредита и отчитывается о чистом убытке лишь тогда, когда эти буферы исчерпаны. Тот факт, что рекордная доля листингованных компаний, как ожидается, исчерпала их в одном и том же году, превращает 26% из корпоративной статистики в макроэкономическую и объясняет, почему опросный срез корпоративной отчётности стал самым ясным из доступных портретом состояния экономики на момент закрытия года.

Спад на рынке недвижимости: первое домино

Причинная цепочка в материале начинается с недвижимости. Затянувшийся спад в этом секторе, говорится в нём, потянул за собой потребление, и это сочетание оставило рекордную долю листингованных компаний без возможности завершить 2025 год с прибылью. Механизм стоит раскрыть, потому что недвижимость в этой экономике — не одна отрасль среди многих: она находится на пересечении благосостояния домохозяйств, местных финансов и десятков смежных секторов — от цемента и стали до бытовой техники и брокериджа. Когда она сжимается годами, а не кварталами, шок не остаётся внутри породившего его сектора.

От балансов девелоперов к кошелькам домохозяйств

Когда девелоперы останавливаются, удар расходится сразу в двух направлениях. Вверх по потоку сокращаются заказы на материалы, технику и строительные услуги, и листингованные поставщики этих ресурсов наблюдают падение выручки при неизменных постоянных издержках — классическая схема ухода в убыток. Вниз по потоку домохозяйства ощущают эффект через богатство и уверенность: для семьи, чей крупнейший актив — квартира, затянувшийся спад на рынке недвижимости означает непрерывное изъятие средств с собственного баланса, и естественная реакция — откладывать необязательные покупки и наращивать сбережения на чёрный день. Формулировка материала — спад потянул за собой потребление — сжимает оба канала в одну фразу, и оба ведут в одну точку: слабеющая выручка листингованных компаний по всему рынку и рекордная доля убыточных среди них.

Почему годы обещаний дали мало результата

Материал делает прямое наблюдение о политике: Пекин годами обещал побороть слабеющие потребительские расходы, но его усилия до сих пор почти не дали эффекта. Этот вердикт превращает рекорд убытков 2025 года из вопроса делового цикла в вопрос политики. Потребление — не кран, который открывается по команде; оно отзывается на ожидания доходов, на качество социальной защиты и на стоимость активов, которыми домохозяйства уже владеют. Пока недвижимость — главный актив домохозяйств — продолжала дешеветь, а модель роста направляла кредит и стимулы в предложение, а не в бюджеты семей, обещания шли против структуры, которую должны были изменить. Рекордная доля убыточных компаний в таком прочтении — это вердикт корпоративных книг о расстоянии между обещаниями и результатом.

Ниже 40% против 50–70%: разрыв в потреблении

Структурный фон в материале — одно-единственное сопоставление: частное потребление как доля ВВП в Китае остаётся ниже 40% против 50–70% у стран G7. Зазор минимум в десять процентных пунктов до нижней границы диапазона «семёрки» — тот тихий факт, который придаёт рекорду убытков 2025 года полный смысл, поскольку описывает не плохой год, а устройство экономики.

Столь низкая доля потребления говорит аналитику три вещи, и ни одна из них не утешает. Во-первых, рост опирается на те части экономики, которые проще всего перестроить в избытке, — инвестиции и экспорт, поскольку домохозяйства сами по себе не поглощают всё, что страна производит. Во-вторых, тот же дисбаланс, который украшает рост в годы бума, делает корпоративный сектор предельно уязвимым в годы спада: когда инвестиционный спрос замирает, под ним нет глубокого потребительского рынка, способного подхватить падающую выручку. В-третьих, переориентация на потребление — не лозунг, а многолетнее изменение распределения дохода между домохозяйствами, корпорациями и государством, — и именно поэтому годы обещаний дали, по словам материала, так мало результата.

Разрыв виден даже в том, как устроена сама отчётность. Компания может показать чистый убыток при растущей выручке, если цены падают быстрее объёмов, а издержки, включая обслуживание долга, остаются жёсткими. Именно такую комбинацию и описывает материал: потребление ниже 40% ВВП не даёт выручке обогнать цены, а перепроизводство давит на сами цены. Поэтому доля в 26% — не история про плохой менеджмент четверти рынка; это история про экономику, в которой спрос и предложение разошлись системно, и корпоративные книги лишь фиксируют это расхождение.

Наложенный на оценку убытков, разрыв в потреблении дисциплинирует и любые ожидания быстрого восстановления. Возврат к прибыльности четверти листингованного рынка потребовал бы как минимум одного из трёх:

1. решительного разворота на рынке недвижимости, который восстановил бы богатство и уверенность домохозяйств, — то есть отмены того самого спада, названного в материале причиной убытков;
2. скачка в доходах домохозяйств или социальной защите, достаточно сильного, чтобы поднять долю потребления от уровня ниже 40% к значениям G7, — структурного сдвига, измеряемого годами, а не кварталами;
3. консолидации среди конкурирующих сверх меры производителей, чтобы выжившие вернули ценовую силу, — что превращает сегодняшние убытки в ухода с рынка и слияния, а не в немедленное возрождение прибыли.

Ни один из трёх путей не невозможен; ни один из них не быстр. Поэтому взгляд вперёд в материале мрачнее самого рекорда убытков: оценка описывает 2025 год, но структура, которую она обнажает, определяет 2026-й.

Перепроизводство: более 100 производителей электромобилей и ценовая спираль

Если слабое потребление — это сторона спроса в рекорде убытков, то чрезмерная конкуренция — его сторона предложения. Пример материала — отрасль электромобилей: в стране более 100 их производителей, отмечается в нём, и эта теснота разожгла опасения дефляции. Число важно не как отраслевая перепись, а как соотношение — свыше сотни производителей, нацеленных на пул спроса, который, по тем же данным о потреблении, растёт недостаточно быстро, чтобы поглотить их всех по здоровым ценам.

Механизм, по которому перепроизводство превращается в убытки, проходит узнаваемые ступени:

1. Вход и расширение. Десятки производителей наращивают мощности, финансируемые кредитом и местными стимулами, каждый рассчитывая на долю кривой спроса, которая продолжает идти вверх.
2. Спрос разочаровывает относительно мощностей. Потребление остаётся слабым — ниже 40% ВВП, — и построенные мощности превышают то, что покупатели готовы приобрести по текущим ценам.
3. Начинается ценовая конкуренция. Чтобы сбыть запасы, производители снижают цены; соперники отвечают тем же; отраслевой уровень цен падает, а удельные издержки — нет.
4. Маржа размывается в убыток. Фирмы, финансировавшие расширение долгом, обслуживают его из сжимающейся маржи, и слабейшие уходят в минус — пополняя рекордную долю убыточных.
5. Дефляция распространяется. Падающие цены в одной заметной отрасли перестраивают ожидания покупателей и в других: зачем покупать сегодня то, что завтра подешевеет? В этом ожидании и состоит содержание дефляционных опасений, описанных в материале.

Отрасль электромобилей — названный в материале пример, но логика не ограничивается автомобилями. Везде, где модель роста поощряла строительство мощностей, а не обслуживание домохозяйств, способна сложиться та же теснота, — и доля в 26% убыточных компаний подсказывает, что в 2025 году она сложилась на широкой полосе листингованного рынка. Перепроизводство в этом смысле — зеркальное отражение разрыва в потреблении: слишком много предложения гонится за слишком малым внутренним спросом, снижение цен выступает механизмом расчистки, а корпоративные убытки — счётом. Два факта из материала — потребление ниже 40% ВВП и более 100 производителей электромобилей — не отдельные наблюдения; это один и тот же дисбаланс, увиденный однажды со стороны спроса и однажды со стороны предложения.

Прогноз дефляции на 2026 год: спираль, а не разовое падение

На этом фундаменте материал строит взгляд вперёд: эксперты «Евразия Груп» (Eurasia Group) прогнозируют, что дефляционная спираль в 2026 году углубится. Выбор слова «спираль» и есть аналитическое содержание. Разовое снижение цен — это просадка; спираль — самоподдерживающаяся петля, и петля, вытекающая из фактов материала, замыкается аккуратно. Цены падают под давлением чрезмерной конкуренции. Покупатели откладывают покупки в ожидании более низких цен. Отложенные покупки ещё сильнее ослабляют выручку, и рекордная доля компаний фиксирует чистые убытки. Убыточные фирмы замораживают найм, зарплаты и инвестиции. Слабеющие доходы угнетают потребление — и без того ниже 40% ВВП. А слабость спроса углубляет снижение цен, начиная следующий виток петли. Спад на рынке недвижимости нависает над всем механизмом как исходный тормоз уверенности домохозяйств, а обещания, до сих пор давшие мало эффекта, — как политический тормоз, который так и не был нажат.

Такова форма прогноза на 2026 год, и потому рекорд убытков 2025-го читается не как дно, а как этап: в спирали красные чернила каждого года становятся условием красных чернил следующего — до тех пор, пока что-то в петле не сломается: консолидация производителей, настоящий разворот на рынке недвижимости или сдвиг в политике, который наконец перенаправит доход в домохозяйства. Ни одно из трёх не видно в фактах материала; прогноз предполагает, что ни одно из них не успеет вовремя.

Материал также фиксирует, что тревога больше не замыкается границей. Растут опасения, говорится в нём, последствий за пределами Китая, — и процитированная формулировка намеренно висцеральна: «Нам всем стоит затаить дыхание», — сказало «Зе Вайр Чайна» (The Wire China). Каналы передачи — те, что любой торговый партнёр перечислил бы сам: дефляционная экономика экспортирует ценовое давление через свои товары, меняет условия конкуренции на каждом рынке, который обслуживает её перепроизводство, и глушит спрос на сырьё и комплектующие, которых её замедление теперь потребляет меньше. Материал не оценивает эти каналы количественно; аналитически важно уже то, что он их отмечает, — рекорд убытков одного национального рынка превращается в этом рассказе в индикатор риска для остальной торговой системы.

За чем следить дальше

Для читателей, которые будут отслеживать эту историю на протяжении 2026 года, факты самого материала задают список наблюдения:

1. Итоговый подсчёт убытков. Доля в 26% — оценочный опросный прогноз; сданная отчётность покажет, удержался ли рекорд, углубился или сузился по мере завершения годовых аудитов.
2. Политика после обещаний. Пекин годами обещал побороть слабеющие потребительские расходы при малом эффекте; любая мера, перенаправляющая доход или социальную защиту в домохозяйства, — а не мощности в фирмы, — стала бы первой структурной новостью в противовес разрыву в потреблении.
3. Перетряска в секторе электромобилей. При более чем 100 производителях отрасль служит в материале примером чрезмерной конкуренции; консолидация там стала бы самым ясным признаком, что ценовая спираль находит дно.
4. Ценовая динамика 2026 года на фоне прогноза «Евразия Груп». Углубится ли дефляционная спираль, как предсказано, — единственная проверка, которая подтвердит или опровергнет самое мрачное прочтение рекорда убытков 2025 года.

Итог 2025 года, суммируя, не сводится к тому, что четверть рынка показала убытки. Важно, что эти убытки связаны между собой: с недвижимостью, с долей потребления, застрявшей ниже 40% против 50–70% у G7, с более чем сотней производителей электромобилей, конкурирующих в сторону снижения цен, и с дефляционной спиралью, которая, по ожиданиям экспертов, углубится в 2026 году. Опросная оценка говорит, насколько широко повреждение; структура за ней говорит, сколько времени займёт восстановление. Пока эта структура не сдвинется, каждый квартальный отчёт будут читать через один и тот же вопрос — красные чернила достигают пика или просто накапливаются.